Самое потрясающе впечатление о жизни и смерти заключенных в советских лагерях 20-50-х годов прошлого века на меня произвели не «Один день Ивана Денисовича», не «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Исаевича Солженицына и даже не «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Это был рассказ, длившийся почти всю ночь, моего родного дяди и отца крёстного, простого русского рабочего Ивана Георгиевича Титова. Было это в 1978 или в 79 году, как понимаете, до всяких публикаций на эту тему за исключением «Одного дня…», которого в то время было уже не достать. Многие подробности, к сожалению, исчезли из моей памяти, но тот, почти шок в моём сознании от того, какими могут быть люди и какими нечеловеческими могут быть условия их жизни, равно как и некоторые эпизоды, особо яркие, подтверждение истинности некоторых из них я, позднее, нашел в публикациях не изгладились и до сих пор.

Помню несколько историю его посадки. Иван Георгиевич жил в это время в Иркутске. Было это в 1941 году. Так вот, собралась большая компания для гулянки на острове. Приплыли, посидели, повыпивали, а через некоторое время за многими приехал воронок, в том числе и за моим дядей. Следователь бил страшно, выбивая показания о том, что «под видом выпивки организовывали антисоветскую организацию». Так много раз. Дядя Ваня устоял, не подписал ни разу. Следователь взял по-другому. Принёс протокол допроса, где не было криминала. «Подпишешь? – конечно теперь подпишу, тут всё правильно» И он подписал.  Правда была одна странность в протоколе, которую, вроде бы и заметил, но не дошло до сознания. Расстояние между строчками в протоколе было слишком большим. Следователь потом и вписал в протокол что ему было нужно.

Наверное, кто-то может засомневаться. Неужели? Да ничего не было такого…  Но, зачем ему было врать об этом племяннику? Я, в отличие от многих, никогда советским человеком не был, к советской действительности с одной стороны под влиянием отца, с другой, видя реальную горемычную жизнь тамбовской деревни и жуткую ложь о жизни в пропаганде, относился далеко не лояльно. Так что, если было что-то за что дядю посадили по 58 статье УК (антисоветская агитация) я бы смотрел на него как на героя. Донос дядя Ваня объяснял тем, что кому-то захотелось получить орден. Посадили на 10 лет лагерей и дали ещё пять лет ссылки, которые почему-то не отразились на сайте «Бессмертный барак».

Год он сидел в таком месте, где если тебя вызывали днём, то это было не страшно. А вот если ночью – это на расстрел. И люди своей участи не знали, до этого момента. Наверное, это было до оглашения приговора. Рассказал про одного уголовника, авторитетного, имевшего много хороших вещей. Сильный духом, он на расстрел пошел спокойно. Да и вообще, как он говорил, люди на смерть шли внешне спокойно, никаких истерик. Отдал дяде Ване какие-то вещи на память, попрощался и пошел.

Узнал я тогда о майоре Ковалёве и его сподвижниках, числом несколько сот, поднявших восстание, обезвредивших охрану и двинувшихся в сторону Монголии, разоружая по пути отделы милиции и получая, таким образом дополнительное оружие. Понятно, что это дело престижа соввласти и против них были двинуты огромные силы. Конечно же, настигли и поубивали. С каким сочувствием мой крёстный описывал смерть Ковалёва, выкрикнувшего перед смертью: «живым я вам, сволочи, не дамся!» и то ли покончившего с собой, то ли убитого. Об этой истории сейчас имеется литература в интернете.

Рассказывал он и о бандеровцах. Держались особо, была жёсткая внутренняя дисциплина. Воровства среди них не было, если бы случилось, то наказание было бы суровым. Рассказал страшный эпизод, который до сего времени у меня в глазах. Среди бандеровцев оказался человек, пошедший на службу администрации. Как-то вечером он находился на пространстве между нарами и стеной. И вдруг из-за нар из темноты ему прямо в лоб ударил и пробил кость кем-то с силой метко брошенный нож. Раненый с ножом во лбу бросился бежать вокруг нар, один из бандеровцев с топором за ним, чтобы добить. Предатель издавал звуки очень похожие на хрюк поросёнка. Наконец, преследователь настиг его и прикончил. Наутро все сказали, что никто ничего не видел, все спали.

Рассказал о войне между ворами и суками. Пояснил, кто такие. Кажется, это было в их лагере. Начальник лагеря ничего не мог поделать с распоясавшимися суками. Они гуляли, не слушали начальство и в один нехороший для них час находились всем скопом в бане вместе с лагерными жёнами. В это время в лагерь прибыл то ли эшелон, то ли просто партия воров. Узнав, что в лагере происходит такое, они обратились к начальнику: «Позволь нам. Мы разберёмся.» Начальник совершил роковую ошибку дав согласие. Воры, раздобыв где-то железные прутья, двинулись к бане. Тут я забыл, подожгли они её или просто ворвались. Но помню, что суки выпрыгивали в окна, где их уже ждали и убивали. Убили, кажется, всех. Насколько помню, посадили, а может быть, и расстреляли начальника лагеря.

Драться крёстному, от природы миролюбивому и спокойному человеку, приходилось очень часто, за что уже и не припомню, да, видимо, поводов хватало.

Когда умер Сталин, радость и воодушевление были неимоверными. Все вышли из бараков. Крик стоял на всю тайгу «Людоед умер!» Охрана ничего не могла поделать.
Священник Георгий Титов

ТИТОВ ИВАН ГЕОРГИЕВИЧ
1909 г.р., урож. с. Чуево-Алабушка Уваровского района Воронежской обл., житель г. Иркутск, фрезеровщик Иркутского завода № 125, грамотный, б/п, русский. Арестован 30.11.41г. по ст. 19; 58-2; 10, 11. Осужден Постановлением Иркутского областного суда от 15.12.41г. на 10 лет лишения свободы. Реабилитирован 11.12.91г.

https://bessmertnybarak.ru/books/person/2175794/